предыдущий
оглавление


8.5. Объективация и легитимизация адыгской этики

        Основной итог настоящего исследования, как он мне видится, в теоретическом осмыслении и объективации адыгства как постоянно действующей, стройной, самодостаточной этической системы, в которой все структурные единицы взаимно дополняют, поддерживают, усиливают друг друга.

        Это вооружает нас новым видением проблемы, практически новым мировоззрением, при котором, имея конкретное моральное отношение, легко дать ему определение и оценку с точки зрения общих - системных связей и отношений. Достаточно назвать наугад любую нравственную категорию, чтобы тотчас определить, какую заповедь этики она представляет, в каком отношении находится с другими компонентами и структурными единицами целого - адыгства. Например, категория "хьэтыр" является структурной единицей человечности - цIыхугъэ, выражением готовности действовать в интересах другого. Вместе с.тем это понятие тесно связано с представлениями о почтительности - нэмыс и этическом иммунитете личности -цIыхум и нэмыс. Рассуждая и дальше, легко обнаружить, что категория "хьэтыр" находит свое внутреннее оправдание и обоснование в смежной с ней категории "псапэ", выражающей идею благодеяния и спасения. Словом, здесь имеет место подобие иррадиации этического образа, - его распространения по другим "участкам" морального сознания, что лишний раз свидетельствует о системных связях и отношениях адыгства.

        Важный вывод, который следует из проделанной работы, состоит еще и в том, что каждый элемент адыгской этики ответствен за тот или иной сектор социальной жизни и в этом смысле является агентом влияния на реальные отношения людей. Адыгская этика принимает активное участие в конструировании социальной реальности, и прежде всего в воспроизводстве этнического социума, его базовой личности. В ходе социальных изменений, а также в кризисных ситуациях, она сообщает движению некое постоянство и определенность. В частности, именно адыгство определяет и показывает, сможет ли этнический социум устоять в неблагоприятных условиях системного кризиса, сохраняя так называемую структурную устойчивость.

        При этом не нужно забывать, что адыгство лишь потенциальная возможность организации деятельности и на деле все зависит от того, как именно используется и воспроизводится этот ресурс в ходе социальных практик, в процессе формирования базовой личности. Происходит, иначе говоря, взаимный обмен средств и результатов деятельности, называемый в социологии дуализмом структур (См.: Giddens 1984; Archer 1988). Будет ли такой обмен взаимным усилением ресурсов или, напротив, их взаимным ослаблением - зависит от целого ряда причин, в том числе от уровня объективации, доминирования и легитимизации адыгства. Эти операции взаимно обуславливают и поддерживают друг друга. К примеру, чем выше уровень объективации (сигнификации) этики, тем больше условий для ее доминирования и легитимизации, то есть превращения в такое свойство "социальной фабрики", которое конструирует действительность по своему замыслу, образу, подобию.

        Впрочем, сама по себе даже самая полная и развернутая объективация адыгства не гарантирует достаточно высокого или необходимого уровня доминирования и легитимизации заключенных в нем идей, принципов, установок. Между тем такая иллюзия всегда присутствует, особенно в умах нашей интеллигенции. Кажется, что достаточно толково разъяснить возможности и преимущества той или иной социальной модели, как она тотчас будет воспринята и претворена в жизнь. Однако ничего подобного не происходит. В этом мы убеждаемся постоянно на своем, подчас горьком, опыте, и я вспоминаю в данной связи слова Э. Фромма. "Изменений в обществе, - пишет он, - нельзя произвести с помощью одной лишь публикации книг в их поддержку или с помощью идей, распространяемых одаренными ораторами. Пока нет возможности перевести эти идеи в специальные планы и действия, они способны завоевывать симпатии некоторых людей, которые, однако, будут тем более разочарованы, когда увидят, что эти идеи сами по себе не оказывают воздействия на реальность" (Фромм 1993: 330).

        Из этого следует, что объективация адыгства должна идти рука об руку с мерами, способными обеспечить расширение и усиление его полномочий. В частности, решающее значение приобретает официальное, в том числе и законодательное признание и распределение заключенной в адыгстве нравственной идеологии и политики с применением эффективных санкций. В этом случае активизируются традиционные формы и способы этико-эстетической рационализации мира. Изменится, в соответствии с заданным уровнем сигнификации, доминирования и легитимизации адыгства, процесс становления и самоосуществления личности. Он станет более осмысленным и последовательным. Появится вместе с тем реальная потребность в общедоступных учебниках, учебных пособиях, справочниках, разъясняющих, как устроена адыгская этика, как пользоваться ею в конкретных жизненных ситуациях. В этот процесс включится неизбежно вся сеть образовательных и культурно-просветительских учреждений.

        Адыгство - гибкая, динамичная моральная система, способная функционировать с ощутимой пользой и отдачей во всех сферах человеческой деятельности: производственно-экономической, политической, духовной, социально-бытовой. Вариатативность и избирательность ее реакций, как отмечалось, является обратной стороной точности восприятия и оценки ситуации, текущего момента, эпохи. Это незаменимый механизм конструирования нового институционального порядка, построения общества с таким уровнем социальной и системной интеграции, который способен обеспечить взаимообусловленность и духовное единение различных групп адыгского этнического социума в раздвинутых пространственно-временных границах и промежутках.

        В настоящее время такой гармонии и такого уровня синергизма в адыгском обществе нет. Собственно, нет и адыгского общества в строгом смысле этого слова, так как сильно ослаблены его наиболее существенные основания: самодостаточность, саморегуляция, самовоспроизводство и др. Последние 7-8 лет так называемых реформ нанесли культуре адыгов, и прежде всего культуре кабардинцев и черкесов, удар огромной силы; сознательно или неосознанно делается все, чтобы сломить дух народа, чтобы процесс дегуманизации стал необратимым. Мы видим, как вяло, непоследовательно и в принципе ошибочно реагируют адыги на реалии конца XX столетия. Народ, о свободолюбии которого слагались легенды, едва ли не добровольно отказывается от демократии, от этически выверенных принципов самостроительства и самоусовершенствования, тем самым снимая с себя ответственность за свою судьбу, за судьбу будущих поколений.

        Я убежден, что это последствия недостаточно полного, осмысленного и умелого использования адыгской этики, а также использования не по своему назначению - в спекулятивных, корыстных целях. Но стоит только правильно задействовать этот ресурс - и результаты скажутся резким оздоровлением духовно-нравственной атмосферы, реальными перспективами развития, роста, обновления.


предыдущий
оглавление